В плеяде руководителей нашей автономной области, ныне Республики Алтай, много ярких и замечательных имен, обладатели котороых внесли заметный вклад в её развитие.Трудно, наверное, сказать, кто сделал больше, кто меньше, потому что каждый из них работал в своем отрезке времени, эпохе, которая по-своему диктовала решение тех или иных задач.

К началу нового века никого уже из них в живых не было, хотя отдельные по возрасту могли ещё жить да жить. Значит, как говорил поэт, нелегкая им досталась доля. А некоторые в прямом смысле не вернулись с поля, погибнув в страшные тридцатые годы. Многое они сделали, жили большими планами, но увы!

Например, в 1932 году вышла в свет небольшая книга первого в то время секретаря обкома партии П.Гордиенко «Десять лет Ойротии». В ней он рассказывает о том, что сделано за эти годы и о планах на будущее. Поражает воображение даже живущих сегодня то, что он говорил о планах на вторую пятилетку (1933-1937 г.г.), что необходимо построить железную дорогу от Бийска до Маймы, «с последующим доведением её до Кош-Агача».

Многие примут сказанное за фантазию. Но кто знает? Не будь репрессий и войны, скорей всего, она была бы построена. Аргументом в пользу этой версии может служить и огромный народный энтузиазм и жажда созидания, которая пропитывала общество того времени. Кстати, П.Гордиенко написано две книги. Вторая называется «Ойротия».Она рассчитана уже на массового читателя, в которой рассказывается об истории региона, становлении Советской власти, первых шагах хозяйственного строительства. Очень красочно и талантливо описана поездка агитационно-пропагадисткой группы, во главе с ним и Папардэ, по селам области, естественно, на лошадях, до самой Усть-Коксы. Литературный дар наследовал его сын Юрий, участник Отечественной войны, который жил в Москве и стал известным поэтом, членом Союза писателей СССР. В середине щестидесятых годов он приезжал в область, посетил ряд районов, в том числе и Шебалинский, где мне судьбой было уготовано с ним встретиться.

Но теперь пора переходить к другой очень известной личности. Имя его – Николай Семёнович Лазебный. 21 ноября 2019 года исполнилось 100 лет со дня его рождения. Родился он в Челябинске, в семье шахтера, после окончания школы поступил в Сибирский металлургический институт. В настоящее время становится всё больше и больше людей, интересующихся историей своей малой Родины. В связи с этим небезынтересна судьба тех, кто был во главе области. Мной не ставится задача нарисовать полный портрет этого человека, да и невозможно в силу прошедшего времени, а также сложности характера и, прямо скажем, его незаурядности.

В здании Эл Курултая появилась их галерея (портреты). Полезное, нужное и доброе дело! Несмотря на это, возникает несколько вопросов, возможно, и незаметных для молодого поколения, но мы, работавшие в прошлом веке, не можем не задать их - а где первые секретари обкомов? Они ведь были именно главными руководителями области! Если не хватает места, значит, надо придумать что-то другое, потому что за ними более чем полувековая история. Внешне кажется, что восстанавливаем историю, фактически же - предаём другую её часть забвению.

Выше я уже сказал о том, что каждый из них работал в «своём» отрезке времени. На мой взгляд, это ключевое понятие для оценки того или иного деятеля прошедшего времени.

Нельзя с высоты времени направо и налево раздавать оценки, хотя порой и без них не всегда можно обойтись. Правильнее будет сказать, что оценивать надо с учетом времени и стоящих задач. Каждый – продукт своей эпохи. Надо, например, знать, что с 30-х годов и почти до средины 60-х в стране главным был «сталинский» стиль руководства. Экономика носила плановый характер, а в годы войны она переросла в планово-мобилизационную и показала тогда высокую эффективность Он прежде всего требовал от руководителей всех рангов твердости, жесткости, порой даже жестокости в выполнении хозяйственных планов, игнорируя порой целесообразность. К примеру, колхозы, начиная с момента их образования и до 1956 года, чтобы выполнить план, под нажимом сверху сдавали государству и фуражное, и семенное зерно, даже то, что предусматривалось выдать по трудодням колхозникам.Не сделаешь этого – уступи место другому, более решительному. Лазебный Н.С., а до него первым секретарем был Дорохов Р.А., разные по характеру люди, Дорохов более эмоционален, вспыльчив, но стиль руководства был почти один. Почему?

Потому что оба воспитанники «сталинского» времени. Другими они просто не могли быть! Вместо них могли быть люди с фамилией Иванов или Сидоров, а стиль был бы тот же, а скорее всего ещё жестче, как, например, у Николая Ивановича Сорока, работавшего ещё до них (1950-1955г.г.). Сталин И.В. умер в 1953 году, но вместе с ним не могли автоматически уйти методы его руководства. У руля страны и на местах оставались его люди, которые, конечно, не переродились в одночасье и работали в том же мобилизационном режиме и с той же идеологической установкой. Лишь время постепенно заставляло менять стиль руководства.

Следующее замечание, которое следует тоже сказать во вступительной части: нельзя нам оценивать односторонне – только положительно, или только отрицательно.К сожалению, в российской жизни сложилась такая практика – ушел из жизни или с поста руководитель, тут же начинается его травля. Это не обошло И.В.Сталина, Хрущева, Брежнева, да и других, рангом поменьше. Например, после доклада Хрущёва « О культе личности Сталина» на съезде партии на местах надо было донести это до народа. Как это делалось? Вот пример из практики.

Работал я в родном селе в звене на заготовке кормов. Приезжает на лошади активист по заданию местной парторганизации Чащин Яков Савельевич. Когда мы уселись в кружок, он начинает: «Так вот, товарищи, товарищ Сталин-то оказался врагом народа!». Начался невероятный шум. Взрослые вскочили и с матерками кинулись на пропагандиста. Тот понял, что перегнул и начал оправдываться, что не так хотел сказать.

Почему он употребил это выражение? Во-первых таков был общий уровень подготовки низовых кадров того времени, а во- вторых, и это главное, начиная с 30-х годов выражение «враг народа» стало общеупотребимым для характеристики людей, попавших в опалу, в том числе и по явному навету, о них говорили только отрицательно, несмотря на былые заслуги и занимаемые посты.

Нечто подобное выпало и на долю Лазебного Н.С., только уже не было выражения «враг народа», а все остальное – забвение, не употребление имени несколько десятков лет ни в одном СМИ - всё ещё присутствует и сегодня. Такое негласное ТАБУ на его имя.

К тому, конечно, есть причины. Первые признаки недовольства у местного населения начали возникать, когда перенесли райцентр из Улагана в Акташ. Это не было инициативой Первого секретаря обкома. Его вина лишь в том, что он поддался влиянию промышленного лобби, в том числе Министерства цветной металлургии, которое хотело развивать Акташ, кстати, этот шаг надо было только привествовать, беда в том, что потом они от таких планов отказались. За это же время другие села района за Улаганским перевалом были обречены на застой. К чести Лазебного, эта ошибка им была осознана, но была исправлена его преемником и райцентр вернулся в Улаган.

Роковым же решением оказалось по национальной школе, но почему-то никто из критикуемых его не вдавался в причину, что же толкнуло к такому решению. Об этом поговорим ниже.

Главным руководящим органом области было БЮРО обкома КПСС. Ему был подотчетен Облисполком и все другие органы, в том числе и те, которых сегодня называют федеральными. Вот где была настоящая вертикаль власти! По сравнению с ней провозглашенная ныне «вертикаль» выглядит маленькой кривой линией. Возглавлял бюро Первый секретарь, т.е Лазебный Н.С. на то время.

Бюро регулярно заслушивало отчеты колхозов, совхозов, других предприятий, руководителей районов, даже милицию и прокуратуру. До 70-х годов такого отчета на бюро руководители боялись, без преувеличения скажу, как огня. Даже руководитель благополучного коллектива при отчете готовился к худшему. Потому что бытовало мнение – надо найти и указать на недостатки, которые, конечно, находились.

Расскажу о впечатлении от свого первого присутствия на заседании бюро обкома.

Приглашен был в марте 1967 года на утверждение в должности первого секретаря Усть-Коксинского райкома комсомола (Было такое правило). Вопросов не было задано, но сказали, что надо остаться на заседании, потому что далее заслушивается работа областного комитета по спорту, на этот вопрос был приглашен комсомольский актив.

С отчетом вышел на трибуну Увачев Дмитрий Иванович, авторитетный спортсмен, хороший организатор спорта, которого все мы очень за это уважали. Ничто не предвещало беды. Дмитрий Иванович отчитался, после этого стали, как всегда, задавать вопросы.

Так случилось, что эти вопросы стал задавать только Лазебный. А это уже предвестник грозы. Один за другим, Дмитрий Иванович разволновался, как говорится, до такой степени, что в буквальном смысле потерял дар речи. Нам это из зала было хорошо видно, но ведущий это не видел, так как отчитывающийся стоял у него сбоку, его молчание он принял за незнание ответов на вопросы, а они сыпались в том же жестком тоне. Смотрим, левая рука Дмитрия Ивановича судорожно поднялась вверх и он грохнулся за трибуной в обморок.

Тут же позвонили в скорую помощь и, подхватив за руки и за ноги, стали выносить его из зала.

Николай Семенович же, указывая рукой вслед уходящим, сказал: «Вот такие люди руководят нашим спортом!» После этого Дмитрий Иванович, сославшись на болезнь, ушел с должности. Думаю, что Лазебный потом осознал свой перегиб, потому что стали часто меняться председатели комитетов по спорту и ни к чему хорошему это не привело.

Но он не мог пересилить себя, считая своей задачей повышение требовательности к кадрам, которую, как оказалось, не каждый выдерживал. Нельзя после этого случая делать выводы, что вот, оказывается, какой он был злодей! Дорохов и Лазебный - были уже «цветочки», ягодки же были до них. Был случай, когда после бюро отчитывающийся застрелился прямо в здании обкома, а иногда их увозили в больницу с сердечным приступом. Об этом нам, молодым, только что пришедшим инструкторам обкома партии, с гордостью рассказывал уходящий на пенсию Шилов Алексей Степанович. Он был настоящий воспитанник тридцатых годов, преданный и честный работник, но оценка людей у него была только черная или белая, других тонов он не признавал. Поэтому нас пытался напутствовать в этом же духе, что вопросы на бюро надо готовить в карающем стиле. Но время уже менялось, а этого он понять не мог. Потому названных двух первых руководителей по-современному можно уже назвать «демократами» того времени.

В мае 1964 года скончался первый секретарь обкома КПСС Дорохов Роман Александрович. Председателем облисполкома был Кыдрашев Чет Кыдрашевич, вторым секретарем обкома Лазебный Николай Семенович.

Председателем комиссии по организации похорон был назначен Кыдрашев Ч.К.. Не будем сегодня строить догадки, как развивались события, потому что известно, что первым секретарем был избран Лазебный. Но у него был достойный соперник в лице Кыдрашева. Не зря же его назначали председателем комиссии. Ведь в практике государства того времени было правило – кто возглавляет комиссию, тот становится преемником. У нас же в области это не сработало. Скорее всего, решающим было слово крайкома партии. Позднее, когда Чет Кыдрашевич уже был на пенсии, нам рассказывали о его взаимоотношениях с крайкомом, которые не были гладкими, был, например, такой эпизод: шло заседание бюро крайкома партии, где заслушивался ход зимовки скота в области, отчитывался Кыдрашев. Георгиев А.В. – первый секретарь крайкома - спрашивает его: « Что же у вас там творится, товарищ Кидрашев?», сказал он своим украинским акцентом, с ударением на И. Тот спокойно ему ответил: « Во-первых, не Кидрашев, а Кыдрашев, во вторых – не у вас в области, а у нас», давая понять, что мы находимся ещё в составе края. Это был не единичный случай, поэтому такого своеволия крайком долго терпеть не мог, тем более рекомендовать первым секретарем.

Этим не хочу сказать, что надо было избрать Кыдрашева, просто сопоставляю факты и напоминаю о том, какую роль играло руководство края в судьбе автономной области.

Лазебный Н.С. же оказался со временем настоящим руководителем, но тоже не стал заглядывать в рот крайкому по ключевым вопросам развития области.

Фразу «Нам надоело брать остатки с барского стола!» приписывали многим руководителям области, но она, по утверждению Ю.С. Сребрянского, много лет работавшего с ним, принадлежит именно Лазебному, сказанному не где-то в кулуарах, а на бюро обкома партии, что тоже, в конечном итоге, повлияло на его судьбу.

Сейчас же попытаемся ответить на вопрос – откуда у него были такие черты характера как смелость при принятии решения, твердость, целеустремленность при доведении вопроса до конца. Без этих черт, по моему убеждению, не состоится руководитель, тем более такого высокого уровня. Не будем углубляться в генеалогическое древо, ясно, что оно при этом присутствует. Главное - их сформировала жизнь, прошедшая война, где он в прямом смысле глядел в глаза смерти...

Каждому, кто видел его, встречался или работал с ним, становилось очевидным без всяких расспросов – он участник войны. Правая нога у него не гнулась и ходил он, тяжело передвигая её вперед. В такой ситуации самое простое – иметь костыль. Но никто из нас никогда не видел у него «железного» коня. Это называется – характер!

Попутно замечу, что предшественник его, Дорохов Р.А., тоже был участником ВОВ, среди наград у которого был орден Боевого Красного Знамени, что тоже говорит о многом.

С началом войны Лазебный Н.С. сразу же был призван в армию с третьего курса института и направлен в Томское артиллерийское училище. Курсы были краткосрочными, начало нового 1942 года он уже встретил на передовой Ленинградского фронта в должности командира взвода, находился там два года, пока не получил тяжелое ранение, после долгого лечения вернулся домой.

Как он воевал? Об этом мы тоже должны знать. Пусть об этом расскажут документы.

Перед нами наградной лист, вот, что там написано: «Неоднократно орудия лейтенанта Лазебного прямой наводкой уничтожали огневые средства противника на его переднем крае.

24.04.42 г. Орудию взвода л-та Лазебного была поставлена задача - прямой наводкой уничтожить на переднем крае огневые точки противника. Выкатив скрытно орудие, л-т Лазебный задачу выполнил отлично, уничтожен КНП и один пулемет противника.

6.05.42 г. Орудием взвода Лазебного было уничтожено: НП противника, гнездо автоматчиков и подавлено три пулеметные точки. Лейтенант Лазебный, несмотря на сильный минометный обстрел, умело произвел смену огневой позиции орудия и с нового места подавил три пулеметные точки.

17.06.42 г. Орудием взвода л-та Лазебного уничтожено: одно НП противника и подавлена одна минометная батарея и пулемет противника. Автоматчики (с двух направлений) переносами огня были уничтожены и орудие стало вести огонь по заранее разведанным целям.

Лейтенант Лазебный лично ведет разведку целей и умело уничтожает их.

22.06.42 г. Взвод л-та Лазебного в направлении г. Урицк задачу выполнил отлично: подавлен огонь минометов, уничтожено три пулеметные точки и три гнезда автоматчиков.

Поддерживаемое пехотное подразделение задачу также выполняет на отлично, были захвачены пленные и трофеи. Достоин правительственной награды медали «За отвагу».

А вот другой материал. Здесь описан его последний бой: «15 февраля 1943 года, выполняя задания командования – разведку позиций противника на легком танке, попал с экипажем в окружение, танк загорелся от попадания снаряда, заглох двигатель. В живых остался Лазебный и механик-водитель. Приготовились достойно умереть, фашисты стучали по башне танка и кричали: «Рус, сдавайся!». Лазебный был тяжело ранен в ногу, начал гореть комбинезон. Но в последний момент водитель все-таки смог запустить двигатель и горящий танк рванул в сторону расположения своих войск».

Вот так Всевышний сохранил жизнь молодому лейтенанту, зная, наверное, что предстоят ему впереди большие и важные дела В начале 1942 года, т.е. в самый трудный момент для страны, он вступает в ряды Коммунистической партии, был в ней до конца жизни.

Как видим, он всё время был на передовой, был инициативен, смел, не зря же написано «лично ведёт разведку целей и умело уничтожает их». Солженицын А.И. тоже был на фронте артиллерийским офицером, из его рассказов узнаём, что при батареях было специальное подразделение по разведке целей, наведению и корректировке огня. Тут же комвзвода сочетает в себе все эти функции, что говорит о высокой его профессиональной выучке и боевом опыте. Кроме медали «За отвагу», которая очень высоко ценилась на фронте, он награжден орденом Отечественной войны первой степени.

После долгого лечения в госпиталях он вернулся в город Сталинск (ныне Новокузнецк), ставший для него уже родным, и продолжил учебу в институте, который закончил в 1947 году по специальности инженер-литейщик.

Николай Семёнович относится к тем редким руководителям, направленным в наш регион, который остался здесь на долгие годы, отдав развитию области ни много ни мало - 27 лет, т.е. здесь прошла почти вся его трудовая жизнь. Об этом многие не знают, в разговорах у них такое суждение, мол, приехал к нам большим начальником, потом благополучно уехал. Такая мерка к нему совершенно не подходит.

Приехал он сюда в далеком 1951 году инструктором промышленного отдела обкома партии и почти сразу же был назначен заведующим этого отдела. Лишь в 1958 году избран вторым секретарем обкома после окончания Высшей партийной школы в Москве.

После смерти Дорохова Р.А. Николай Семенович в течении полутора месяцев исполнял обязанности первого секретаря, избрание же проходило на Пленуме обкома 7 июля 1964 года. От края присутствовал Аксёнов Н.Ф. – секретарь крайкома партии, будущий первый секретарь, но в то время он отвечал за развитие сельского хозяйства.

Далее, как говорится, по закону жанра должно следовать описание того, что сделано Лазебным за эти годы. Конечно, очень хочется стать на этот путь и он очень соблазнительный, но тогда читателю будет не интересным перечисление того и этого.

В должности руководителя области он проработал четырнадцать лет. За это время им проведено как минимум 56 пленумом обкома, где обсуждались различные вопросы развития области.

Семь конференций, где каждый раз он отчитывался о своей работе и работа признавалась удовлетворительной, кроме того, ведь и пленумы порой превращались в отчет. Смотришь документы и приходишь к пониманию - что сделано видимое сегодня, истоки этого заложены еще в далеком прошлом.

Некоторые, не зная того времени, сочтут, что все отчеты и т.д. были пустой формальностью. Сомневающимся советую почитать протоколы того времени, лучше начать с послевоенного времени, где критиковали, невзирая на лица, начиная с первого секретаря обкома и председателя облисполкома. Конечно, начало почти каждого выступающего начиналось со здравицы в адрес партии и Центрального Комитета, оно превратилось в своеобразный ритуал, но затем человек сразу переходил к делу и говорил о имеющихся проблемах. Но «ритуал» для толкового руководителя служил своеобразным тестом, который безошибочно определял выступающего - болтун он или болеющий за дело. К таким толковым отношу Дорохова, Лазебного, Кыдрашева, Карамаева, Знаменского.

В связи с этим невольно приходится сравнивать с сегодняшним днем.

Кто и перед кем отчитывается? А ведь это главный признак демократии.Глава республики, правда, в год один раз выступает в Госсобрании с отчетом о работе правительства. Пример привожу не относительно недавно ушедшего с поста Главы. Фамилию здесь любую ставь - и все будет одинаково, как было при Зубакине, Лапшине, особенно при Бердникове. В отчетах нет самокритики, т.е. признания тех или иных недостатков, называют лишь некоторые проблемы. А что делают выступающие? Главная идея выступлений – как хорошо работает правительство! Находятся, правда, один-два депутата, которые пытаются говорить о деле, но их голоса тонут в общем потоке похвалы. В таком случае если даже у руководителя семь пядей во лбу, все равно он в следующем году будет работать хуже, потому что знает, его все равно будут хвалить. Тема хвалы правительства, особенно его председателя, приближается к советскому времени, когда превозносили Брежнева.Но это был руководитель страны! У нас же превозносили Главу местного правительства везде и во всем, ЧЕГО НИКОГДА ЗА ВСЮ ИСТОРИЮ ОБЛАСТИ НЕ БЫЛО! Стыдно было слушать заместителей председателя, министров наших, да и чиновников рангом поменьше, когда они начинали говорить не о деле, а передавали привет, поздравления или ещё что то от имени Главы правительства с обязательным упоминанием лично Александра Васильевича Бердникова, даже в случаях, где это совершенно не уместно.

Неприятно было читать некоторые номера газеты «Звезда Алтая», «Алтайдын Чолмоны», смотреть наше телевидение, где говорилось то же самое. Это же настоящая пошлость! Был бы жив Михаил Васильевич Карамаев (по возрасту он мог бы), наверное, взял бы в руки камчу и крепко выпорол свою дочь и других, как малых заигравшихся детей.

Вспоминается снова случай из прошлого. Начинает работу отчетная партийная конференция в Усть-Кане. Когда избрали рабочий президиум, то надо было избрать Почетный президиум в составе Политбюро ЦК КПСС, далее надо было сказать «во главе с Генеральным секретарем Леонидом Ильичом Брежневым». Ведущий (им был я) этого не сделал, т.е не назвал «во главе с …».

Когда приступили к работе, то присутствующий от бюро обкома партии шепчет мне – почему не сказал «во главе…», надо нам повышать авторитет Леонида Ильича! Вот так доповышались.

Значит, верно говорил в своё время один из политиков: « Если кого при жизни или должности хвалят, или ставят памятники – верный признак того, что потомки этого делать не будут».

Отступление от темы делаю не случайно. Нельзя брать с собой в двадцать первый век худшее, что было в прошлом, но нельзя отбрасывать лучшие черты руководителей нашего времени, такие как бескорыстие, честность, порядочность и конечно скромность. Этими чертами в полной мере обладали Лазебный Н.С., Карамаев М.В., а после них Знаменский Ю.С.. Очень хочется верить, что список этих достойных имен продолжит и недавно избранный новый Глава РА.

Выше было сказано, сколько примерно проведено Пленумов Лазебным Н.С. Сразу оговорюсь, дело не в количестве. По их количеству можно лишь судить о том, сколько важных и злободневных вопросов развития области поднималось тогда и большинство-то претворялись в жизнь. В числе первых Пленумов, состоявшихся в июле 1964 года, был вопрос о развитии капитального строительства в области. Он положил начало решению проблем в данной отрасли почти на протяжении всех лет его работы.

В области была одна подрядная строительная организация - трест «Горно-Алтайскцелинстрой» как подразделение от Барнаула. Прозвучала резкая критика краевого управляющего трестом Курлянд за его слова, что Горно-Алтайский трест надо ликвидировать, мол, из-за не выполнения планов и малых объёмов. Трест имел одно СМУ в городе и строительные участки в ряде районов. На Пленуме же наоборот ставилась задача иметь самостоятельную строительную организацию в городе и укреплять в районах.

В докладе Лазебного говорилось: «Производственная база строительства должна развиваться опережающими темпами… что значит завозить железобетон из Бийска, видно на следующем примере. На первый квартал по городскому СМУ требовалось 2500 кубометров, из Бийска было завезено 1270».

Была поставлена задача строительства полноценного завода и керамзитного цеха, т.е. полного обеспечения на месте, и это было достигнуто! Под натиском Лазебного изменил свою позицию и краевой начальник Курлянд, а согласись с ним - строительство было бы отброшено на уровень довоенного времени. Таким образом, завоз многих стройматериалов из Бийска, тем более бетона был прекращен.

С этого же времени начинают свою историю проектные организации области, в том числе и по строительству объектов в сельском хозяйстве. Так, зав. отделом промышленности обкома Коноплёв Е.И. говорил на этом же Пленуме: «Областное управление по производству и заготовке сельхозпродуктов, по сути дела, не знает что строит. При строительстве животноводческих ферм никакой механизации процессов не предусматривается. Вначале строят скотный двор с поилками. На следующий год заказывается документация для бурения скважин для воды, затем документацию на механизацию приготовления и скармливания кормов и т.д., т.е. строители должны несколько лет строить».

Как видите и здесь была намечена и стала претворяться четкая программа. Не буду утомлять анализом последующих Пленумов, здесь для примера взяты именно истоки работы Николая Семеновича, что тема была им была выбрана сердцевинная для развития области, потом она развивалась, углублялась и дополнялась с учетом времени и растущих возможностей.

С 50-х годов, т.е. со времени начала работы его в области, у нас появилось свыше тридцати промышленных предприятий и лишь единицы, например, рудник Акташский и ряд других, работали и ранее. В новом веке все эти предприятия оказались ненужными и закрылись по разным причинам. Последним пал городской ЖБИ (Именно под давлением руководства республики, вот парадокс времени!), он был на плаву и доказывал всем, что он нужен. А ведь это детище Николая Семеновича! Его преемникам надо бы наоборот - позаботиться о сохранении завода и даже назвать его именем Лазебного Н.С., но, как видим, мудрости для этого не хватает.

К концу же его правления, областное руководство стало работать над программой комплексного развития области для утверждения её в Москве.

Увидеть эту программу ему уже не удалось, в 1978 году он был переведен заместителем председателя крайисполкома. Дорабатывать и претворять её пришлось в жизнь Знаменскому Юрию Степановичу и Карамаеву Михаилу Васильевичу, она называлась «О мерах по дальнейшему экономическому и социальному развитию Горно-Алтайской автономной области на 1981 – 1985 гг.», за подписью Председателя Совета Министров СССР. Данная программа оказала исключительную роль в развитии региона. Что намечалось и что сделано - изложено в различной литературе, в экономических справочниках.

Были ли ошибки у руководства области того времени, за которые сегодня можно было бы их упрекнуть? С высоты времени, как я говорил выше, нельзя делать голые оценки. Но изучая ряд документов, прихожу к выводу, кое- что надо бы и вспомнить. Например, была реальная возможность приступить к электрификации значительно раньше. Усть-Кан и Кокса получили госэлектроэнергию только в конце 1970-х годов, другие верхние районы ещё позже. Бюро обкома утвердило план электрификации районов, колхозов, совхозов, крупных населенных пунктов в октябре 1976 года. С этой целью была создана специализированная мехколонна, завершившая, в основном, намеченные планы в начале 80-х годов.

А ведь Акташ и Кош-Агач должны были получить её первыми в 1966 году за счет строительства Чуйской ГЭС. Проект ГЭС был готов в 1960 году. В 1961 году началось строительство. Заказчиком было Министерство цветной металлургии СССР, потому что в него входило Акташское рудоуправление, из-за него и начали стройку. Но, как говорят, гладко было на бумаге, но впереди оказалось столько оврагов, что стройка в конечном итоге прекратилась.

Анатолий Чичинов, ветеран труда.

Продолжение следует

1 1 1 1 1 1 1 1 1 1 Рейтинг 0.00 (0 голосов)